По общему правилу субсидиарка не списыватся в банкротстве должника, который привлечен к субсидиарной ответственности.
Однако, есть и новшества на этот счет.
На сегодня они такие.

"Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025)

58. Должник может быть освобожден от обязательств, предусмотренных пунктом 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве, при отсутствии в период причинения вреда умысла или грубой неосторожности в его действиях, а также в случае добросовестного поведения во время процедуры банкротства.

Должник в период исполнения обязанностей руководителя общества причинил участникам последнего вред, в связи с чем на основании вступившего в законную силу судебного акта с него взысканы убытки по правилам, предусмотренным статьями 53 и 53.1 ГК РФ.
Требование о возврате указанной задолженности включено в реестр требований кредиторов должника в деле о его банкротстве.
По завершении всех мероприятий, предусмотренных Законом о банкротстве для процедуры реализации имущества гражданина, финансовый управляющий обратился с заявлением о завершении дела о банкротстве и освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами. Гражданин также ходатайствовал об освобождении его от всех обязательств, в том числе перед обществом.
Определением суда первой инстанции дело о банкротстве завершено, гражданин освобожден от исполнения всех обязательств, за исключением долга перед обществом. Как указал суд, в силу пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве должник не может быть освобожден от требования о возмещении убытков, причиненных им юридическому лицу, участником которого он был или членом коллегиальных органов которого являлся, умышленно или по грубой неосторожности.
Суд апелляционной инстанции данное определение отменил в части неосвобождения от долгов и освободил гражданина от обязательств перед обществом по следующим причинам.
Должник в процедуре банкротства вел себя добросовестно, не препятствовал деятельности финансового управляющего, документы и сведения по запросам финансового управляющего представил. Доказательства, свидетельствующие о представлении недостоверных сведений финансовому управляющему или суду, сокрытии или уничтожении имущества, в материалах дела отсутствуют. Недобросовестного поведения гражданина, фактов сокрытия имущества, уклонения от исполнения обязательств по представлению сведений в ходе процедуры не зафиксировано. Анализ финансового состояния должника признаков преднамеренного и фиктивного банкротства не выявил.
Для неприменения правила об освобождении от исполнения обязательств по основаниям, указанным в пункте 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве, необходимо доказать наличие вины должника в форме умысла или грубой неосторожности при причинении убытков.
Умышленная форма вины выражается в осознании лицом вредоносности своих действий (бездействия) и предвидении им возможности или неизбежности наступления их вредоносных последствий. При разграничении неосторожности на простую и грубую учитывается критерий соблюдения требований осмотрительности и внимательности. Так, при простой неосторожности соблюдаются минимальные, но не все необходимые требования. При грубой неосторожности лицо не соблюдает и минимальных требований осмотрительности.
В судебном акте о взыскании с должника убытков отсутствуют выводы о том, что вред причинен умышленно либо по грубой неосторожности.
С учетом конкретных обстоятельств дела суд пришел к выводу, что, исходя из социально-реабилитационных начал института потребительского банкротства, оснований для неприменения к должнику правила об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов не имеется.
В другом деле суд пришел к аналогичным выводам о возможности освобождения гражданина от обязательства, основанного на привлечении его к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве общества.
Как указал суд, гражданин, являвшийся членом коллегиального органа управления, привлечен к субсидиарной ответственности за одобрение сделок, в результате совершения которых обществу причинены убытки. В то же время гражданин не являлся бенефициаром бизнеса, имущественную выгоду из убыточных сделок не извлекал, при одобрении сделок исходил из принятой в обществе модели корпоративного управления, предполагающей выполнение указаний основного контролирующего лица.
С учетом этого суд пришел к выводу, что в поведении должника имела место простая неосторожность, в связи с чем, принимая во внимание его добросовестное поведение в период процедуры банкротства, освободил гражданина от соответствующего обязательства.